Они повелевали нелюдьми и сами были нелюди, и бедные жалкие дикари покорялись им, и трепетали перед ними, и подражали им… и вот они-то надевали маски, чтобы походить на своих хозяев, и делали из глины статуэтки, которые те вырезали из цельных камней… И передавали из уст в уста страшные легенды о великом городе, о власти, о холодном нечеловеческом разуме, чье ядовитое дыхание отравило целый континент.
Аттертон дурак, одержимый глупец, он не видит дальше своего носа, ему мерещится витрина в Британском музее и табличка со своим именем, тогда как демоны этой земли уже простерли над ним свои крыла».
- Там еще что-то есть? - спросил Ричард Аттертон, ноздри его нервно раздувались. - Что-то такое, что можно…
- Поглядите сами, - молодой человек пожал плечами. - Там были еще двери… и коридоры… я взял только то, что лежало на виду.
- Факел! - приказал Ричард Аттертон, обращаясь к Томпсону.
- Зачем? - удивился юноша. - Там же светло. Ряд окон наверху устроен так, что солнце проникает сквозь них.
- Но скоро стемнеет, - лорд Аттертон бросил тревожный взгляд на пылающий диск, который погружался в воды озера, а огненная дорожка вспухала ему навстречу. - Остановимся лагерем здесь. Надо разжечь костер. Займитесь этим, Томпсон. А я пока… да, только взгляну.
Он решительно вошел в воду, и жидкое золото расплескалось вокруг его сапог. Жена не взглянула в его сторону. Она сидела на камне, опустив глаза и сцепив пальцы тонких рук…